ЭТО БЫЛО КОГДА-ТО …



«Временное поражение Одесской Фемиды» или
«Покушение на неосторожное убийство путем хищения исходных материалов для анализов»
(юридическая быль)



Лето 1975г. Преданья старины глубокой, дела давно минувших дней.
Приморский РОВД гор.Одессы обживается в новом здании на ул. Свердлова.
Широкие стеклянные двери с видом на проходящий трамвай.
Огромная зазывающая реклама специально для потерпевших – надпись «Милиция» на фасаде пристройки.
Утро. Скоро пересменка.
Ночь прошла спокойно.
Разбой на плато Гагарина и два грабежа на Французском не в счет (тем более, что заявлений от потерпевших не приняли, а вежливо и убедительно просили заходить в РОВД вплоть до их, потерпевших отъезда из гор.Одессы, может что-то и выяснится).
Тишина. Благодать. Жужжат мухи. Лепота.
Дежурный дооформляет бумаги.
Внезапно все резко меняется. По ступеням поднимаются двое резвых молодых людей, нежно толкающих впереди себя изрядно помятого жизнью весьма пожилого человека, обречено сжимающего в руках ободранный полиэтиленовый кулек.
За этой группой следует вторая.
Двое молодых людей твердо сдерживают старушку, которая всячески норовит с любовью ударить ногой вышеописанного пожилого мужчину, обзывая при этом его «злыднем» и всячески ругая его, в основном в стиле «секса и матери».
Описываемое поведение старушки в другой ситуации могло осчастливить участкового путем предоставления ему возможности составления административного протокола о мелком хулиганстве, учиненном старушкой.
Многоопытному дежурному, укрывшему от учета за период должностной службы множество правонарушений во избежание судейского сутяжничества, все стало ясным – сыскари городского УВД, работающие по карманным кражам, удачно начали день и со своим «почином» прибыли в РОВД.
«Сами не спят и другим не дают», - тоскливо подумал дежурный, раскрыл книгу регистраций происшествий и стал тщательно выковыривать пером ручки из чернильницы залетевшую туда муху.
Пошла писать губерния.
Однако, не теряя надежды переадресовать утренних посетителей в другой РОВД, дежурный спросил у сыскарей: «А где Вы его взяли?».
«Где надо там и взяли», - отвечает старший сыскарь. «В троллейбусе. На остановке «6-я поликлиника». Твоя территория, не отвертишься», - продолжает он.
«Почин» запирается в «обезьяннике». Он не скрывает своей радости по поводу лишения старушки возможности осуществить над ним суд Линча.
Вызывается опер и судорожно разыскиваются у пивного ларька понятые.
Узнав, что их приглашение в милицию связано всего лишь с исполнением гражданского долга в рамках соответствующей статьи УПК понятые заметно успокаиваются.
Тревога улетучивается с их лиц и последние приобретают свой естественный фиолетовый цвет.
В дежурке появляется видавший виды опер – из «стариков».
Окончательно проснувшись, он безучастно смотрит на сыскарей, а затем переводит взгляд на сидящего в клетке «Почина».
И здесь преображается.
«Нахимчик, это ты?», - не скрывая своей радости спрашивает он у задержанного.
«А мне сказали, что ты уже в Израиле», - продолжает опер.
«Не шей политику, начальник», - отвечает Нахимчик. «Кому нужен старый еврей с моими судимостями? Эти падлы не дали мне вызова», - продолжает Нахим.
«Волки позорные», - соглашается опер.
Затем он вытаскивает из кармана пачку «крутых» по тем временам сигарет «БТ», достает одну сигарету и протягивает ее через решетку Нахиму, щелкая зажигалкой.
Благодарно испуская из себя сигаретный дым Нахим спрашивает у опера: «Забурел начальник? Перешел с «Примы» на «БТ» ?»
«Стажер пачку подарил», - отвечает опер.
«Вы хоть знаете кого хватанули?», - обращается опер к сыскарям.
Те говорят, что нет.
«Откуда им, неучам, меня знать. Последний срок – шесть лет, намедни вышел» – оправдывает сыскарей перед опером Нахим.
«Дуракам всегда везет», - продолжает он тему.
Опер, скормив Нахиму бутерброд и обильно напоив его водопроводной водой (остальная жидкость была уже выпита за ночь), приступает к оформлению материалов.
Все это время старушка, осознавшая свое «попадание» в колесо Фемиды, пытается покинуть РОВД, ссылаясь на свою занятость.
Дежурный вслух рассуждает в отношении старушки: «Сидела бы старая карга дома и пила бы водочку, да нет в поликлинику поперлась».
Напомнившую о себе старушку опер берет в оборот и приступает к отобранию у нее объяснения.
Из объяснения старушки неотразимо, как айсберг на «Титаник», выплывает то обстоятельство, что в похищенном у нее «Злыднем» Нахимом кульке находятся анализы кала и мочи, которые старушка намеревалась сдать в лабораторию 6-ой поликлиники.
Узнав о содержимом кулька Нахим, по прежнему сидящий за решеткой, стыдливо прячет глаза.
На лице опера появляется озабоченность.
Молодые сыскари, не осознающие надвигающихся бед с квалификацией деяния Нахима, веселы и беспечны.
Что взять с них? Молодость.
Содержимое кулька вываливают на стол дежурного. Бабушка не обманула. Аптечный пузырек и спичечная коробка действительно носили «анализный характер».
«Ты что, Нахим, нюх потерял?» – с обидой в голосе спрашивает у задержаного опер.
Нахим стыдливо отмалчивается.
Опера осеняет. Он командует дежурному: «Следователя давай. Лицо и анализы налицо. Первичные материалы отобраны. Пусть бодается. Не хрен было университет заканчивать».
Появляется следователь, по молодости не потерявший резвости.
По команде дежурного: «Пики к бою! Шашки вон! В атаку рысью марш!», - следователь приступает к расследованию.
Ему, по молодости, все ясно. Остается лишь урегулировать вопрос с составлением протокола осмотра вещественных доказательств, представляющий собой лишь чисто техническую сложность.
Вместе с тем, весть о задержании Нахима с поличным достигает все руководство УВД города.
Удача налицо.
В горуправлении уже ищут шило для прокалывания мундиров на предмет прикручивания всевозможных почетных наград. Нахим – личность легендарная и даже историческая. По преданиям он совершил первую кражу в первом запущенном в Одессе бельгийской компанией трамвае.
Хотя иные клялись, что Нахим «щипачил» еще на конке…
О содержимом кулька еще не доложено.
В тоже время в дежурной части появляется замначальника следотделения.
«Зам» - мужик с головой.
Он осаживает на полном скаку резво-шустрого следователя вопросом: «А сумма ущерба?».
В процесс разбирательства вновь втягивают потерпевшую. Нужной суммы ущерба бабушка категорически не дает. По ее словам пузырек щербатый и, соответственно, в хозяйстве непригодный, спичечный коробок цены не имеет, а сам кулек (ему четыре года) дорог ей как память, но цены не имеет.
Завышать обозначенную стоимость похищенного у нее добра она не желает по религиозным соображениям (боится Бога).
«Вот бедоносец, и украсть путного не можешь», - упрекает опер Нахима.
«Что возят, то и краду», - обиженно, но с достоинством заявляет Нахим.
В разговор вновь встревает старушка: «Милые, отпустите меня с анализами, а то они испортятся и их лаборатория не примет. Мне так плохо. Просто помираю. Вы же моей смерти не хотите?»
Нахим взрывается: «А мне хорошо, да? Возишь дерьмо всякое и людей подставляешь! Начальник ! Решай вопрос. Только знай, что за кражу дерьма в зоне еще никто не сидел!»
Помолчав Нахим добавляет: «А я ведь знал, что у нее в кульке анализы, начальник»
Следователь беспомощно разводит руками. Ушел налим-Нахим, а дело вроде было верное. Тут опера вновь осеняет: «Вот ты и попался, дерьмокрад. Ты анализы украл потому, что бабушкиной смерти хотел. Сейчас следователь всех нас допросит и тебе «кранты»
Нахим бледнеет и кричит: «Ты что, начальник, охренел? Кой прок мне с бабушкиной смерти? Пораскинь мозгами, скульптор!»
Опер иезуитски парирует: «А ты ее от нечего делать «замочить» решил, то есть из хулиганских побуждений. Позавидовал старушке, что она лечится?»
Воцаряется тишина. Старушка с ужасом взирает на Нахима и мысленно благодарит сыскарей за свое чудесное спасение.
Нахим не выдерживает этого взгляда.
«Уберите мамашу! Давайте потолкуем!», - кричит он. Следует торг с Нахимом, он получает еще одну сигарету и Стороны заключают мировое соглашение.
Нахима выпускают из клетки и он под диктовку пишет явку с повинной, суть которой заключается в общем в том, что Нахим торжественно сознается в покушении на убийство, но неосторожное, потерпевшей путем хищения у нее исходных материалов для анализов.
Все довольны, в том числе и в связи с тем, что подследственность вроде прокурорская.
Дежурный вызывает следователя прокуратуры.
В начале приезжает следователь, а затем в РОВД появляется сам прокурор района – гарант законности районного значения.
Далее события приобретают динамический характер и развиваются следующим образом.
Сначала из РОВД убегает старушка, бережно сжимающая в руках кулек со своим добром, лишенная статуса потерпевшей.
Затем, подобно ракете с Байконура, из широких дверей РОВД вылетает и жестко приземляется в 6-ти метрах от ступенек Нахим, перешедший с момента контактирования с асфальтом в жертву необоснованных политических репрессий.
Дальнейшие события со стороны ненаблюдаемы, поскольку происходили в здании РОВД.
Более всех, как ни странно, досталось дежурному, который позволил занести дерьмо (т.е. анализы) в здание РОВД.
Ну и поделом ему, врагу судебной статистики.
А Нахима через день взяли на «кармане» те же сыскари.
Но дело это к несчастью для Нахима имело место на территории иного района, где правоохранительные органы и прокурор были послабее.
И пошел Нахим под суд за те 75копеек, которые были завязаны в платочке у другой старухи, которую он «обчистил», боясь повторения позора, вдалеке от поликлиники.
Награда нашла героя. Поражения Одесской юстиции всегда носят временный характер.


Адвокат
Корнеев М.А.