ИСТОРИЯ АДВОКАТУРЫ


К 80-ю нашего коллеги

Херсонского Леонида Михайловича

Открытое письмо



Я все помню, Михалыч!

(А еще больше я не помню)



А вот и я, Михалыч! Не бось не ждал? Изобрази радость, Михалыч!



Михалыч, я знаю тебя как облупленного с 70-х годов прошлого столетия.

Да!Да!Михалыч! Мы уже не совсем молодые, но за это мы что-то видели, Михалыч.



А познакомились мы с тобой в арбитраже у арбитра Русанова Сергея Кузьмича в марте 1977 г.

Ты юридически обслуживал плодокомбинат на «Привозе», а я – совхоз «Украина». И ты, Михалыч, бесстыдно и жадно требовал с меня неустойку за нарушение договора контрактации.



Твоей конторе не дали мед, 2 тонны! Ты еще в арбитраж пришел с бутыльком под мед.

Счас!Какой мед, Михалыч?Побойся бога!Деревня моя (с. Граданицы) была маленькая, а нищих должностных лиц, приезжавших кормиться (осуществлять потраву посевов) на нашей территории было до чертовой матери.

Откуда же мед, Михалыч?

Это было мое первое дело в арбитраже, Михалыч. Действующее законодательство предусматривало возможность снижения взыскиваемых штрафных санкций в связи с тяжелым экономическим положением ответчика.

Собирали меня на смертный бой с тобой всем миром, розыскивая соответствующую одежду по всему селу.

По замыслу главбуха меня надлежало экипировать так, что бы у арбитра при виде меня не поднялась рука взыскать хотя бы копейку с родного совхоза-кормильца.

Почему кормильца, Михалыч?

Да потому, что с его (совхоза) полей народ тянул преступным образом сельхозпродукцию немеренно.

Что значит «Воровать стыдно», Михалыч? А с чего тогда тебе всю твою жизнь вносили гонорары? На что ты тогда бы жил, Михалыч?

Экипировали меня справно, Михалыч. Ты должен это помнить. Особенно трофейную румынскую шинель.

Когда я появился в кабинете арбитра, то последний, дважды икнув, показав на меня, спросил у тебя, Михалыч: «Что это?». А так же, несмотря на партийность, осенил себя крестным знаменем.

А ты, Михалыч, констатировал грубо и обидно: «Это сельский правовой аферюга».

Зачем же так сразу, Михалыч!

Михалыч! А какие у меня были бумаги. С райокма, с райсовета, с госстраха. При чем здесь КГБ, Михалыч?Я не за тот Госстрах, что на Любянке. Я за госстрах «натуральный», за тот, который страховал «в натуре», как говорят наши клиенты. Нет, нет, Михалыч. Госстрах гарантии не давал, он давал справки. Гарантии сейчас новые адвокаты дают, Михалыч. И им при задержании тоже гарантии дают. Самое смешное, что гарантиям этим верят, очевидно полагаясь на Закон «О защите прав потребителей».

А какие у меня были бумаги, Михалыч?

По бумагам у моего совхоза было все в порядке.

В 1242 году его разорили татаро-монголы, а каждый последующий год в совхозе был то голод, то мор, то недород. Гибла плодозавязь, замерзали от дикого холода в августе куры и вмерзали в лед плавающие на Кучурганском лимане утки. Унесло арктической бурей, сопряженной с флоридским торнадо, трудовых совхозных пчел в Калифорнию.

Откуда же мед, Михалыч?

Спрашивай мед со штата Калифорния.

Как я пел, Михалыч?

Арбитражные, плача, начали уже собирать деньги на дорогу для моего возвращения в совхоз из-за его нищеты. Но арбитр, калач тертый и к нашим крестьянским хитростям привыкший, разъяснил мне, что 3 000 рублей пени при состоянии здоровья моего кормильца-совхоза негативно, принимая во внимание описанные мною беды, сказаться на совхозе уже не смогут.

Перестарался я , Михалыч!

На этом для меня праздник «Святого Георгия» закончился.

Но я помню, Михалыч, как ты заступился за меня перед арбитром и сказал: «Удовлетвори иск частично, а то его (т.е. меня) директор сожрет.» Откуда ты знал за моего директора, Михалыч? Спасибо тебе, Михалыч, за эти 100 рублей скидки с 3 000 неустойки.

Намерения у тебя были самые добрые, но я безмерно огорчу тебя, Михалыч. Совхоз мой, дважды миллионер по убыткам, на эти 100 рублей так и не поднялся

Пропала твоя инвестиция, Михалыч! Как в «МММ»у Лени Голубкова. Но тебе все равно спасибо.Дал же шанс совхозу.

Я помню все, Михалыч!

А какое тебе спасибо за проверку качества моей защиты по уголовному делу (кража кур из нежилой части домостроения в селе), где я не оспорил в суде 2-ой инстанции признак «проникновения в жилище», недавно введенный в законодательство.

Я помню, Михалыч, как в справке по моей работе ты изящно и со вкусом констатировал: «Адвокат Корнеев М.А. оставил своего подзащитного И. без защиты». Золотое у тебя перо, Михалыч!И легкая рука. Именно с твоей легкой руки я впервые предстал перед Президиумом.

И спасибо тебе, Михалыч, что на заседании Президиума, разбиравшем мою ошибку, когда дело реально дошло до упакови моих вещей и движения на выход из коллегии, ты, Михалыч, и еще Мисюревич, заступились за меня, сославшись на отсутствие судебной практики по данному, новому в уголовном праве, вопросу и я отделался строгим выговором, т.е. легким испугом.

Спасибо тебе, Михалыч.За науку и человечность. Тебе и Мисюревичу. Я все помню, Михалыч!

Но я хочу известить тебя, Михалыч, что через месяц мне стало душевно легче. После разбора моего соколиного полета Президиумом один из адвокатов ( и адвокатов хороших) убеждал меня в том, что, поставь я его в известность о моей беде, то этот вопрос можно было уладить, не доводя дело до Президиума, т.к. ты, Михалыч, его друг.То, чо друг, то это точно, но относительно возможности улаживания дела с тобой, т.е. «внепрезидиумным» путем, так я сомневаюсь, поскольку этот адвокат и действительно твой хороший товарищ через месяц так же предстал перед Президиумом за допущенную им и несокрытую тобой ошибку при защите. На него так же было положено Президиумом серьезное взыскание.

Я же говорю, что легкая у тебя рука, Михалыч.

Встретив этого адвоката, я спросил у него, почему его ошибка дошла до Президиума с твоей, Михалыч, подачи? «Потерпевший от Президиума» горько рыдая, поведал мне, что с твоей, Михалыч, принципиальностью, «погасить пожар» было невозможно, а ты, Михалыч, и на себя справку составишь, и «под Президиум» подведешь. Михалыч!Спасибо тебе за твою принципиальность. За то, что ко всем адвокатам относился и относишься равно.

Я помню все, Михалыч. И коллегия помнит.

Михалыч! Я же помню твою редкую специализацию в старой, вернее, классической адвокатуре.

Ты же ведь «надзорник», Михалыч!Сколько вас, «надзорников», было в коллегии? От силы три-четыре. Михалыч, ты был первым среди равных. И я помню, Михалыч, когда первую в моей жизни выстраданную мною на деньги клиента жалобу совершенно справедливо забраковал зам.председателя коллегии Полтарацкий, не разрешив мне выезд в Верховный Суд Украины. Для доклада этой жалобы, то ты, Михалыч, в зале Президиума правил мою жалобу и учил меня «писать в надзор».

Михалыч! Ведь ты ничего не оставил от моей жалобы. Я то поехал в Киев с твоей жалобой и получил рзультат ( из четырех эпизодов исключили в конечном счете два, но наказание оставили прежнее).

Это твой результат, Михалыч. ( К уплаченному за эту жалобу гонорару этот вывод не относится). Я это помню. И другие, кого ты учил, тоже помнят.

И я помню, Михалыч, что, когда я зашел с этой жалобой на прием в кабинет к члену Верховного Суда, то он поднялся с кресла.

Не из-за того, что вошел я, которого он не знал. А поднялся он потому, что к нему с жалобой на доклад вошел член Одесской областной коллегии адвокатов. Так встречали еще только членов Харьковской коллегии.

Это дорогого стоит, Михалыч!

И я помню, Михалыч, что среди тех, благодаря кому коллегия наша столь высоко почиталась судейскими Верховного Суда Украины и СССР, был и ты.

И другие «старики» тоже, и среди них тот же Полтарацкий. Их уже нет. Пусть земля им будет пухом, а память о них сохранит наша коллегия.

Я их помню, Михалыч.И другие тоже помнят.



И твои обобщения, и твои методические пособия, и лекции твои в школе адвокатского мастерства я, Михалыч, тоже помню. Спасибо за это все, Михалыч.

Это сейчас все все знают, а тогда учились. Михалыч, а свою честно заработанную у тебя на курсах двойку по методике защиты по должностному преступлению я тоже помню.( «Перегнул ты палку», можно было и тройку «впаять» по дружбе.)

А еще я помню, Михалыч, как встретив меня на автовокзале в Измаиле ты, обслуживая “Рыбколхоз”, от щедрот своих одарил меня тремя судаками, которых я повез в Одессу. Михалыч, спасибо тебе за тех судаков огромное.

Михалыч, я не хочу опять огорчать тебя безмерно, но тех судаков у меня забрали матросы с революционного крейсера «Аврора», переодетые милиционерами. А потому, что был запрет на лов рыбы. Хорошо, что забрали судаков, а меня оставили. А если бы наоборот?

По моей жадности мне эти несъеденные судаки и сейчас снятся.

А еще помню, Михалыч, что работая в «Рыбколхозе» ты трудоустроил по колхозам юристконсльтами тех наших бывших адвокатов, которые нуждались в заработке. И спасибо тебе за это, Михалыч.

А еще я помню, Михалыч, что в бытность меня заведующим одной из ЮК ты вместе с Бронзом И.Л., просто, но доходчиво и со вкусом, объяснили мне мою неправоту, которая заключалась том, что я на два месяца отправил в дело в порядке статьи 47 УПК адвокатессу, самостоятельно растившую двух несовершеннолетних детей. ( В те времена коллегия, на мой взгляд, достаточно неплохо оплачивала труд своих адвокатов, выполняющих поручение в порядке статьи 47 УПК Украины.) Я помню твое изречение: «Заведующий – это категория нравственная». Я был неправ, Михалыч. Спасибо за науку.

Михалыч! Не всегда твоя жизнь в коллегии была медом ( меда в коллегии нет и не будет), но худого слова о тебе никто не сказал. Это было бы бесполезно.

Твою порядочность, а еще больше твою принципиальность знает вся коллегия.

Я это помню, Михалыч!

Спасибо тебе за твой труд «Защитительная речь адвоката».

Я знаю, ка тяжко он создавался и сколько вариантов его было.

Ты, Михалыч, никогда в своей адвокатской деятельности «халтуру» не выдавал.Это все знают.

Но вот что я хочу написать тебе, Михалыч, приступая к окончанию послания.

Михалыч, я что-то не помню, что бы мы все твои друзья (они же почитатели твоего таланта), отметили бы за добрым столом твое восьмидесятилетие.

Прочтешь и организуй. И выпьем, и закусим. Лучше позже, чем никогда. Мы же, Михалыч, одесские адвокаты.

И пусть с нами будут молодые адвокаты. Ведь они должны быть умнее и лучше нас.

Да! Чуть не забыл.Ты «попал», Михалыч!

Ты помнишь свою работу в школе «адвокатского мастерства»? Так готовься на следующий учебный год к лекциям.

Это я тебя предупреждаю как директор. Ну зачем же ты сразу о том, что могли бы найти директором кого-то другого. С нашим адвокатским отношением к общественной работе в коллегии Президиум не может искать, он может только ловить.

Какие 80-т лет?Это разве срок, Михалыч?

Будь здоров, Михалыч! Живи долго. На радость членам коллегии и твоей клиентуре.Не ограничивай себя в гонорарах.



С уважением к тебе,

твой коллега, приятель и почитатель

( а так же директор) Корнеев М.А.